tverdyi_znak (tverdyi_znak) wrote,
tverdyi_znak
tverdyi_znak

Горячее лето 1953 года в ГДР



17 июня 1953 года начались экономические выступления рабочих в июне 1953 года в Восточном Берлине, переросшие в политическую забастовку против правительства ГДР по всей стране. Народные выступления были подавлены 12 танковой дивизией советских войск. До 1990-х годов эти события в советской официальной науке определялись как якобы «фашистская вылазка», в отличие от западных историков, которые пишут о «рабочем восстании» или «народном восстании». И в настоящее время российские историки в основном уклончиво пользуются формулировкой «события в ГДР 17 июня 1953 года».
Что послужило причиной?
В июле 1952 года на II конференции Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) генеральный секретарь Вальтер Ульбрихт провозгласил курс на «планомерное строительство социализма», что сводилось к советизации восточногерманского строя: мерам против мелких собственников и частной торговли, массовой национализации предприятий. Вперёд, к победе коммунизма...



В школах, высших школах и университетах был введён курс «Основы марксизма-ленинизма» как единственно верной теории общественного развития. Усилилось давление на протестантскую церковь.
Под влиянием советской стороны был принят план экономического развития, который предусматривал ускоренный рост тяжёлой промышленности. Его реализация отражалась на работе отраслей, выпускавших потребительские товары. Правительству ГДР приходилось действовать в жёстких финансовых условиях, к тому же наличные резервы металла в значительной степени шли на изготовление оборудования для поставок в СССР в счёт репараций, для производства товаров народного потребления его не хватало.
В 1952 году 11% госбюджета шло на военные расходы. 19% составляли репарации Советскому Союзу.
Милитаризация ГДР с 1952 года стала причиной глубокого экономического кризиса. Жиры, мясо и сахар по-прежнему распределялись по карточкам. Высокие цены в магазинах госторга, в которых можно было без карточек купить дополнительные продукты, оказались для большинства рабочих не по карману. В 1952 году средняя заработная плата составляла 308 марок. В магазинах килограмм сахара стоил 12 марок, килограмм масла — 24 марки, килограмм свинины — 15 марок. От рабочих же требовалось выполнение планов повышения производительности труда, тогда как их заработная плата не позволяла им обеспечить семьи элементарными вещами.
В апреле 1953 года, за два месяца до июньских событий, произошло повышение цен на общественный транспорт, одежду, обувь, хлебопродукты, мясо и содержащие сахар продукты. По свидетельству участника тех событий, это уже тогда вызвало волну возмущения.
Рост недовольства населения выражался и в росте числа беженцев. Все больше людей, прежде всего высококвалифицированных кадров, покидали ГДР. В 1951 году — 165 648, в 1952 году — 182 393 человека. «Утечка мозгов», в свою очередь, создавала новые экономические проблемы.
В конце мая 1953 года в стране создалась такая ситуация, когда условиями жизни — в разной степени и по разным причинам — были недовольны почти все слои населения. Граждане ГДР ждали перемен...

14 мая 1953 года 13-й пленум ЦК СЕПГ принял решение о 10-процентном повышении норм выработки в целях борьбы с экономическими трудностями. 28 мая Совет министров ГДР выполнил это решение, которое было опубликовано в следующей формулировке:
Правительство Германской Демократической Республики приветствует инициативу рабочих по повышению норм выработки. Оно благодарит всех трудящихся, которые повысили свои нормы, за их большое патриотическое дело. Одновременно оно отвечает на пожелание рабочих по пересмотру и повышению норм. Это генеральное повышение норм выработки является важным шагом на пути к созданию основ социализма.

Повышение норм предполагалось вводить постепенно и завершить к 30 июня, дню рождения Вальтера Ульбрихта. При прежней зарплате рабочие должны были на 10% больше работать. Повышенные нормы вели к сокращению заработной платы до 25%. На фоне постоянного снижения уровня жизни это решение спровоцировало недовольства. 13 и 16 мая на сталелитейном заводе в Лейпциге бастовали 900 рабочих. Небольшие стачки прошли на стройках и других предприятиях в Берлине. Акции постепенно приобрели политический характер...

9 июня забастовку против повышения норм выработки объявили сталевары в Хеннигсдорфе. Администрация предприятия назначила премию в 1000 марок за выявление руководителей забастовки, пятеро из них были арестованы.
12 июня Рабочие народного предприятия «Юстус Пертес» в Готе в знак протеста развернули лицом к стене все портреты руководителей ГДР. В городе Бранденбург пятеро рабочих частного транспортного предприятия пришли в 16 часов 30 минут в окружной суд и потребовали, в соответствии с провозглашённой политикой «Нового курса», освобождения своего хозяина Курта Теге, который содержался в предварительном заключении в связи с якобы нелегальной покупкой лошади. До позднего вечера к рабочим присоединились около 2500 жителей города. Порядок был восстановлен к 23 часам. После совещания партийного руководства округа с советскими представителями Теге был освобождён и доставлен в свой дом.
На крупном строительном объекте Берлина, больнице в районе Фридрихсхайн, строители решили объявить забастовку из-за 10-процентного повышения норм. Забастовка была назначена на понедельник 15 июня.

13-14 июня рабочие требовали отмены повышения норм выработки и снижения цен в государственной розничной торговле на 40 %. В субботу, 13 июня 1953 года, рабочие берлинского народного строительного предприятия «Индустрибау» отправились на прогулку по озеру Мюггельзе. На теплоходе «Будь готов!» собралось руководство, а на другом — «Триумф» плыли рядовые строители. На теплоходе «Триумф» шли оживленные дискуссии. Бригадиры решили объявить руководству, что они начнут забастовку, если повышение норм не будет отменено. В гостинице «Рюбецаль» строители продолжили дискуссию за пивом. В какой-то момент на стол вскочил один из бригадиров и объявил, что в понедельник, 15 июня, строители будут бастовать, если повышение норм выработки не будет отменено. Руководство предприятия сочло, что бригадир немного «перебрал» и не предприняло никаких «профилактических» мер.

15 июня в Берлине среди строителей престижных строек на Сталин-аллее начались первые забастовки. Делегация рабочих подъехала на грузовике к Дому министерств и потребовала встречи с Отто Гротеволем. На вахте им сказали, что премьер-министра нет на месте. Их принял его референт Курт Амбре. Разговор прошёл в «дружеской обстановке». Руководитель делегации Макс Феттлинг передал письмо, в котором 300 строителей больницы Фридрихсхайн требовали до полудня 16 июня отменить сокращение заработной платы. Через полтора часа делегация уехала. На следующий день она хотела приехать за ответом. Однако в районном руководстве СЕПГ решили, что письмо было явно написано «по указке из Западного Берлина». Подготовленные агитаторы должны были на следующий день объяснить рабочим, что ради построения социализма нужно согласиться с сокращением заработной платы.

Около 7 часов утра 16 июня на стройке больницы Фридрихсхайн началось брожение. В свежем номере профсоюзной газеты «Трибуна» был опубликован комментарий в поддержку повышения норм выработки. Строители восприняли его как ответ на письмо, которое они накануне передали Отто Гротеволю. Среди них были и посланцы со стройки блок 40, гигантского жилого комплекса на Сталин-аллее. В это время директор больницы, возможно, без злого умысла, распорядился закрыть ворота стройки. Рабочие с блока 40 полезли через забор. На Сталин-аллее прошёл слух: «Наших коллег заперли. Надо их освободить». В 10.25 народная полиция насчитала 700 демонстрантов. Проходя мимо строительных участков, они громко скандировали: «Коллеги, присоединяйтесь, мы хотим быть свободными людьми!»
Демонстрация, численность которой в результате достигла 10 000 человек, направилась к Дому министерств на Лейпцигерштрассе. Согласно оперативной сводке полиции, «население выступало отчасти за, отчасти против демонстрантов», которые требовали отмены повышения норм выработки.



Тем временем Политбюро СЕПГ, заседавшее в этот день, в срочном порядке приняло решение об отмене повышения норм. В постановлении было сказано:
Политбюро считает абсолютно неправильным проведение административным путём 10-процентного повышения норм выработки на предприятиях народной индустрии. Повышение норм выработки может и должно проводиться не административными методами, а исключительно на основе убеждения и добровольности. Предлагается отменить как ошибочное введённое некоторыми министерствами повышение норм выработки. Совместно с профсоюзами пересмотреть решение правительства от 28 мая 1953 года.
В полдень об этом запоздалом решении Политбюро сообщило радио ГДР.

Около 14 часов перед Домом министерств начался митинг. Вышедший к забастовщикам министр металлургии и горнодобывающей промышленности Фриц Зельбман пытался успокоить демонстрантов и объявил о решении Политбюро; но это не возымело успеха. Министр был освистан. Из оперативной сводки народной полиции: «14.35 На углу Лейпцигер штрассе и Вильгельмштрассе собрались строители. Оратор министерства, который, в частности, сказал: «Нам нужна народная армия», — был прерван криками строителей: «Долой народную армию!» Строители зачитали резолюцию, которую из-за шума сотрудники народной полиции не смогли понять».

В резолюции, помимо экономических, выдвигались и политические требования — отставка правительства и тайные свободные выборы. Из полицейских, призывавших демонстрантов разойтись, двое были избиты. После того как секретарь по вопросам пропаганды городского правления СЕПГ Хайнц Брандт сделал соответствующие пояснения, в 16 часов рабочие стали расходиться. Из 5000 человек около 1000 продолжили забастовку, из них около 900 строителей со строек аллеи Сталина, которые потребовали, чтобы к ним вышел премьер-министр Отто Гротеволь.
В 18.40 колонна из 800 человек достигла здания ЦК СЕПГ и выкрикивала лозунги «Долой эксплуатацию», «Долой правительство голода». Магистрат Большого Берлина послал машину с громкоговорителем и информировал демонстрантов о том, что решение правительства ГДР о повышении норм было отменено. Демонстранты захватили эту машину и сообщили по громкоговорителю о том, что на следующий день, 17 июня рано утром на Штраусбергской площади состоится митинг. Одновременно раздались призывы к проведению всеобщей забастовки.



В секретном донесении представитель МВД СССР полковник Иван Фадейкин сообщал в Москву: «По наблюдениям агентуры в течение дня и вечером 16 июня с. г. со стороны бастующих не было выдвинуто ни одного лозунга против Советского Союза. Все выпады направлены исключительно против Правительства ГДР и СЕПГ... По имеющимся данным, в организации демонстрации активную роль играли лица из Западного Берлина».



Утром 17 июня в Берлине началась всеобщая забастовка. Уже в 7 часов на Штраусбергер плац собралась 10-тысячная толпа. Через французский сектор в центр Восточного Берлина из Хеннигсдорфа двинулась огромная колонна сталеваров. Между 11 и 11.30 была остановлена работа метро и городской электрички, чтобы воспрепятствовать быстрому прибытию многочисленных демонстрантов с окраин в центр. К полудню численность забастовщиков в городе достигла 150 000 человек.
Демонстранты требовали отставки правительства, отставки профсоюзного руководства, проведения свободных выборов, допуска к выборам западных партий, воссоединения Германии. Большую популярность приобрели лозунги, направленные против руководителей ГДР Ульбрихта, Пика и Гротеволя: «Бородка, брюхо и очки — это не воля народа!» (на немецком языке он звучал в рифму) и «Козлобородый должен уйти!». Произошли столкновения и потасовки с полицейскими и ответственными работниками СЕПГ.

Гнев и недовольство рабочих выражались также в уничтожении пропагандистских плакатов. Толпа разгромила полицейский участок в Колумбус-хаусе на Потсдамской площади и подожгла газетный киоск. На границе советского и западного секторов города были демонтированы пограничные знаки и заграждения. В 11.10 полиция Западного Берлина, а в 11.20 полиция Восточного Берлина сообщила, что молодые люди сняли с Бранденбургских ворот красный флаг и разорвали его под ликование толпы.



Волнения перекинулись на всю Восточную Германию. В индустриальных центрах стихийно возникли забастовочные комитеты и советы рабочих, бравшие в свои руки власть на фабриках и заводах.
Стачечный комитет района Биттерфельд отправил в Берлин телеграмму следующего содержания:
Трудящиеся района Биттерфельд требуют немедленной отставки правительства, которое пришло к власти за счёт манипуляций на выборах, формирования временного демократического правительства, свободных и тайных выборов через четыре месяца, отхода немецкой полиции от зональных границ и немедленного прохода для всех немцев, немедленного освобождения политических заключённых, немедленной нормализации жизненного уровня без сокращения зарплат, допуска всех крупных немецких демократических партий, отказа от наказания бастующих, немедленного роспуска так называемой народной армии, разрешения на организацию партий, существующих в Западной Германии.



Осаде и штурму подверглись 250 общественных зданий, среди них были 5 окружных учреждений министерства госбезопасности, два окружных комитета СЕПГ, одна районная дирекция народной полиции, а также десяток зданий СЕПГ и профсоюзов, полицейские участки и канцелярии бургомистра. Из 12 тюрем были освобождены около 1400 заключённых, из которых 1200 удалось снова посадить за решётку.

Хотя советские войска уже 17 июня в значительной степени контролировали ситуацию, на некоторых предприятиях протесты продолжались вплоть до середины июля. 10 и 11 июля бастовали рабочие на заводе «Carl Zeiss» в городе Йена, а 16 и 17 июля — на заводе «Buna» в Шкопау.
Согласно последним исследованиям, демонстрации и забастовки состоялись в не менее чем 701 населённом пункте ГДР. Официальные власти ГДР оценили число участников движения протеста в 300 тысяч. По уточненным данным, в демонстрациях по всей стране участвовали около миллиона человек.


Советский танк ИС-2 в Лейпциге, 17 июня 1953 г.

В ночь на 17 июня два полка 1-й механизированной дивизии и батальон 105-го полка министерства внутренних дел СССР были переброшены из района Кёнигс-Вустерхаузен в Карлсхорст на подкрепление 12-й танковой дивизии, которая там дислоцировалась. Во многих других советских гарнизонах также была объявлена повышенная боевая готовность.
Около полудня против протестующих были брошены советские танки. Между 11:15 и 11:30 напротив Цейхгауза один рабочий попал под гусеницы танка. Вскоре на этом месте демонстранты поставили деревянный крест.

В 11:35 танки заняли позиции в районе Вильгельмштрассе и двинулись к Потсдамской площади. Вскоре после этого раздались первые выстрелы.
Демонстранты кричали «Иван, вон отсюда!» «Домой, домой!» «Иван, пошёл домой!» Тяжелораненые были отправлены в больницы Западного Берлина. При этом атак демонстрантов на советские танки и солдат почти не наблюдалось. На широко известных фотоснимках молодых людей, которые на Лейпцигер-штрассе бросают в танки камни и бутылки или пытаются повредить радиоантенны, запечатлено скорее исключение, а не правило.



Днём 17 июня в Берлин позвонил Лаврентий Берия с возмущённым вопросом: «Почему Семёнов жалеет патроны?» Он потребовал от Верховного комиссара быстрого и жёсткого наведения порядка. По воспоминаниям Семёнова, приказ Берии расстрелять двенадцать зачинщиков он лично заменил распоряжением «стрелять поверх голов демонстрантов».
Всего в подавлении волнений участвовали 16 дивизий, из них только в Берлине три дивизии с 600 танками. Вечером 17 июня в городе действовали около 20 000 советских солдат и 15 000 служащих казарменной полиции.

Официальные данные ГДР о жертвах 17 июня (25 человек) были занижены, по уточненным данным Центра исторических исследований в Потсдаме, число жертв, подтвержденных источниками, составляет 55 человек, из них четыре женщины. Ещё около 20 смертельных случаев так и не удалось расследовать.

34 демонстранта, в том числе — прохожих и зрителей, были расстреляны полицейскими ГДР или советскими солдатами с 17 по 23 июня, или скончались от полученных ран. 5 человек были приговорены советскими оккупационными властями к смертной казни и казнены. 2 человека были приговорены к смертной казни судами ГДР и казнены. 4 человека умерли в заключении. 4 человека покончили жизнь самоубийством в ходе расследования. 1 демонстрант скончался от сердечного приступа во время штурма полицейского участка. 17 июня были убиты 5 представителей органов безопасности, из них два полицейских и один сотрудник госбезопасности были расстреляны при защите тюрьмы, один сотрудник охраны был растерзан толпой и один полицейский по ошибке расстрелян советскими солдатами.


Мемориал Братская могила 11 погибших берлинцев на кладбище-колумбарии Зеештрассе

В отчёте верховного комиссара Семёнова в Москву сообщалось, что к 5 ноября 1953 года судами ГДР были осуждены 1240 «участников провокаций», среди которых были 138 бывших членов нацистских организаций и 23 жителя Западного Берлина. До конца января это число увеличилось до 1526 осуждённых: 2 были приговорены к смертной казни, 3 — к пожизненному заключению, 13 — на сроки 10 — 15 лет, 99 — на сроки 5 —10 лет, 994 — на сроки 1—5 лет и 546 на сроки до одного года.

Есть легенда, что 28 июня 1953 года на лесной поляне близ Бидерица под Магдебургом были расстреляны 18 солдат 73-го стрелкового полка. Среди них ефрейтор Александр Щербина, рядовой Василий Дятковский и сержант Николай Тюляков. Ещё 23 советских военнослужащих были расстреляны в эти дни на скотобойне в Берлине-Фридрихсхайне.
Им даже поставили памятник 16 июня 1954 года по инициативе группы русских эмигрантов в Целендорфе, в американском секторе Берлина. На сером гранитном камне стоит надпись: «Русским офицерам и солдатам, которым пришлось умереть, потому что они отказались стрелять в борцов за свободу 17 июня 1953 года».
В августе 2000 года Управление по реабилитации Главной военной прокуратуры РФ сообщило, что российская сторона не располагает никакими данными о расстреле 41 военнослужащего...

Власти ГДР объявили волнения результатом иностранного вмешательства. В заявлении ЦК СЕПГ от 21 июня 1953 года «Об обстановке и непосредственных задачах партии», зачитанном Гротеволем на 14-м пленуме ЦК СЕПГ, движение протеста характеризовалось как «фашистская авантюра» и «фашистская провокация». Идея, что кризис и волнения были инспирированы западными спецслужбами, до сих пор популярна в консервативной проправительственной российской прессе. В качестве подтверждения, например, указывается на якобы специально подготовленные группы, которые управлялись из Западного Берлина, призывы РИАС к всеобщей забастовке и наконец, что западногерманские власти якобы предоставили транспорт для переброски демонстрантов. Признать, что коммунисты совершили преступление против немецкого народа, "демократические" власти РФ не решаются...


Tags: антисоветское, история

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment