tverdyi_znak (tverdyi_znak) wrote,
tverdyi_znak
tverdyi_znak

Ночь казнённых поэтов и государственный антисемитизм в СССР



12 августа 1952 года были казнены в СССР тринадцать подсудимых по сфабрикованному делу об Еврейском антифашистском Комитете (ЕАК), среди которых было несколько видных еврейских поэтов (Л. Квитко, П. Маркиш, Д. Бергельсон, Д. Гофштейн). Эта казнь известна также как «Ночь казнённых поэтов», хотя из 13 расстрелянных было 4 поэта и 1 прозаик.

Дело ЕАК было лишь верхушкой множества связанных с ним дел и антиеврейских репрессий. Всего в связи с уголовным делом Еврейского антифашистского комитета было в 1948—1952 годах репрессировано 125 человек, в том числе приговорено к высшей мере наказания — 23, к 25 годам исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ) — 20, к 20 годам ИТЛ — 3, к 15 годам ИТЛ — 11, к 10 годам ИТЛ — 50, к 8 годам ИТЛ — 2, к 7 годам ИТЛ — 1, к 5 годам ИТЛ — 2, к 3,5 годам ИТЛ — 1, к 10 годам ссылки — 1, умерло в ходе следствия — 6, прекращены дела после ареста в отношении 5 человек, да и то лишь после смерти Сталина.
До ноября 1955 года никакой информации о судьбе казнённых не было, а советские представители продолжали лгать зарубежным коллегам. Так, Борис Полевой осенью 1955 года в Нью-Йорке заявил Говарду Фасту, что Лев Квитко по-прежнему живёт в Москве со своей семьёй. О расстреле зарубежная пресса сообщила лишь в марте 1956 года.
Впоследствии все осуждённые по этому делу были реабилитированы. Историки рассматривают дело ЕАК как проявление политики государственного антисемитизма в СССР. В 2012 году исполнилось 60 лет трагической дате - «ночи казнённых поэтов».

Раз уж речь зашла о государственном антисемитизме в СССР, следует заметить, что существует устойчивая легенда - якобы благодаря пакту Молотова-Риббентропа спаслись евреи, которые жили в Белоруссии и Западной Украине. из этого делают ложный вывод, что Сталин был якобы спасителем евреев.
Это не совсем так. А точнее - совсем не так...



Следует отметить, что личный антисемитизм Сталина берет свое начало еще в дореволюционные годы. Так, вВ 1905 году Сталин, выступая перед грузинскими рабочими Батуми, сказал: «Ленин возмущен, что бог послал ему таких товарищей, как меньшевики! В самом деле, что за народ! Мартов, Дан, Аксельрод — жиды обрезанные. Да старая баба В. Засулич. Поди работай с ними. Ни на борьбу с ними не пойдешь, ни на пиру не повеселишься. Трусы и торгаши!»

В послевоенные годы Сталин тоже не особенно скрывал свою юдофобию:

"Сталин ко мне обратился, я секретарь Московского комитета. Он говорит, надо, говорит, подобрать рабочих здоровых таких, говорит, и пусть они возьмут дубинки, кончится рабочий день, выходят, и пусть они этих евреев бьют там…
Когда я послушал его, что он говорит, думаю, что такое, как это можно?.. Это погром, собственно. Я сам наблюдал это… Я помню… Это было позором, позором, и поэтому, когда Сталин сказал, вот чтобы палками вооружить и бить, я потом, когда мы вышли, значит, Берия, ну, говорит, что, получил указания? Так иронически. Ты, значит, получил? Да, говорю. Говорю, получил указания, да, говорю, мой отец неграмотный, не участвовал в этих погромах никогда, считалось это позором, говорю. А теперь вот мне, секретарю Центрального комитета, дается такая директива…"
(Из неправленной стенограммы воспоминаний Н.С.Хрущева. Нью-Йорк, 1982. сс.193-194)

Понятно, что в 1939 году товарищ Сталин отнюдь не горел желанием спасать евреев. Интересно анализировать архивные материалы секретариата и оргбюро ЦК. Документы этих органов, ведавших назначением и перемещением руководящих кадров, свидетельствуют о том, что примерно с лета 1938 года в святая святых партии — аппарате ЦК прекращаются кадровые назначения чиновников еврейского происхождения, а с конца того же года, то есть с началом советско-германского сближения, оттуда исподволь стали устранять евреев (на первых порах по одному и почти незаметно), уцелевших после «большого террора». Эта тенденция в кадровой политике Кремля заметно усилилась после заключения советско-германского пакта и продолжала развиваться в дальнейшем по нарастающей.

Сталин скреплял дружбу с Гитлером кровью не только поляков, но и евреев...



Вот что сообщал 5 декабря 1939 г. в германский МИД начальник штаба Верховного главнокомандования вермахта генерал-полковник В. Кейтель:
«Выдворение евреев на русскую территорию проходило не так гладко, как, вероятно, ожидалось. На деле практика была, например, такой: в тихом месте, в лесу тысяча евреев была выдворена за русскую границу, в 15 километрах от этого места они снова вернулись к границе с русским офицером, который хотел заставить немецкого офицера принять их обратно».



А вот какая картина предстала взору одного из очевидцев драмы еврейских беженцев на новой советско-германской границе:
«Зимой 1939/40 года вдоль всего течения Буга разыгрывались невообразимые сцены, в которых содержалось едва лишь предчувствие того, что уже неуклонно надвигалось, чтобы погрузить миллионы жителей Польши в пятилетнюю агонию медленной смерти. Немцы не задерживали беглецов, но дубинками и прикладами давали им на дорогу последний показательный урок своей философии «расового мифа»; по ту сторону демаркационной линии в длинных тулупах, буденовских остроконечных шлемах и со штыками наголо стояли стражники «классового мифа», приветствуя скитальцев, бегущих на землю обетованную, спущенными с поводка овчарками или огнем ручных пулеметов. На двухкилометровой нейтральной полосе вдоль Буга в течение декабря, января, февраля и марта — под голым небом, на ветру и морозе, под снегопадом располагались обозом толпы бедолаг, укрытых перинами и красными одеялами, жгущих по ночам костры либо стучащих в крестьянские хаты с просьбой о помощи и убежище. На дворах устраивались небольшие ярмарки: за еду и помощь в переправе через Буг платили одеждой, драгоценностями и долларами... Большинство возвращалось обратно, под немецкую оккупацию, где в течение следующих лет они почти все без остатка погибли в крематориях Освенцима, Майданека, Бельзена и Бухенвальда».

Части беженцев посчастливилось пробраться в Вильно. В октябре 1939 года этот бывший польский город был передан Советским Союзом Литовской республике и переименован в Вильнюс. К концу года там скопилось более 15 тыс. еврейских беженцев. Некоторым из них, в том числе и семье будущего историка Р. Пайпса, с помощью японского консула в Каунасе С. Сугихары удалось выехать в Палестину, США и другие страны. Отправкой евреев за границу в Литве занимались также общественный комитет беженцев, созданный представительствами «Джойнта», и комитета им. Гувера, деятельность которых позже, 12 декабря 1940 г., постановлением политбюро была признана «нежелательной» на территории Советской Литвы.

Интересно, что в 1939 г. немцы еще не были настроены уничтожить ВСЕХ евреев - их вполне устроила бы депортация евреев, в том числе в СССР. Но Сталин отнюдь не желал спасать евреев.
Нацисты пытались уговорить советскую сторону. На сей раз инициатива исходила из структур Центральной имперской службы по делам еврейской эмиграции, которой руководил Гейдрих. Но, как и следовало ожидать, советские власти ответили категорическим отказом, обоснованным начальником Переселенческого управления Е.М. Чекменевым в записке к Молотову от 9 февраля 1940 г.:
«Переселенческим управлением при СНК СССР получены два письма от Берлинского и Венского переселенческих бюро по вопросу организации переселения еврейского населения из Германии в СССР — конкретно в Биробиджан и Западную Украину. По соглашению Правительства СССР с Германией об эвакуации населения на территорию СССР эвакуируются лишь украинцы, белорусы, русины и русские. Считаем, что предложения указанных переселенческих бюро не могут быть приняты».
Так СССР подписал смертный приговор евреям на территории оккупированной Польши.

Тем временем просочившимся нелегально на территорию СССР беженцам пришлось иметь дело с НКВД, по предложению которого 10 ноября 1939 г. политбюро образовало специальную комиссию под председательством Берии. Ей поручалось «точно учесть количество беженцев и организовать работу по целесообразному использованию части беженцев как рабочей силы, а также рассмотреть вопрос об обратной эвакуации остальной части их».

«Обратной эвакуации» подлежали в первую очередь «социально чуждые» и политически неблагонадежные «элементы», а также престарелые, больные и другие нетрудоспособные беженцы. Тем же, чья биография не содержала компрометирующих данных и кто был при¬годен к труду, была предложена альтернатива: либо «добровольная» вербовка на тяжелые работы на севере и востоке страны и получение советского паспорта, либо принудительная депортация за советско-германскую границу. Часть беженцев, в основном молодежь, уступив нажиму властей, отправилась работать в советскую глубинку. Другие же — примерно 25 тыс. человек — категорически отказались от советского гражданства, предложенного бывшим польским гражданам указом президиума Верховного Совета СССР от 29 ноября 1939 г., и потребовали отправить их в демократические страны Запада или Палестину. Но все они были возвращены в германскую зону. На верную смерть.



Да, прав был советский дипломат — невозвращенец Ф.Ф. Раскольников, объявленный 17 июля 1939 г. Верховным судом СССР вне закона и потом тайно убитый за границей советским агентом. В сентябре он через русскую эмигрантскую прессу во Франции обратился к Сталину с открытым письмом, в котором обвинял:
«Еврейских рабочих, интеллигентов, ремесленников, бегущих от фашистского варварства, вы равнодушно предоставили гибели, захлопнув перед ними двери нашей страны, которая на своих огромных просторах может приютить многие тысячи эмигрантов».

Показательно в этой связи свидетельство Густава Вехтера, высокопоставленного эсэсовца, направленного осенью 1939 года на советско-германскую границу для решения вопросов о беженцах. Тот однажды разоткровенничался с контактировавшим с ним советским уполномоченным B.C. Егнаровым (был уволен в запас из органов МВД в чине генерал-майора в июле 1956 г.) на тему о том, что рейх быстрей очистился от евреев, если бы Советская Россия более активно принимала беженцев. Это пожелание не вызвало особого энтузиазма у советского представителя, который, завершая разговор, сказал: «Мы у себя найдем другие способы устранения евреев».




Тем, кто хочет изучить историю государственного антисемитизма в СССР, рекомендую:

Государственный антисемитизм в СССР : От начала до кульминации, 1938-1953 / Сост.: Г.В.Костырченко ; Междунар. фонд "Демократия" (Россия). — М. : МФ "Демократия": Материк, 2005. — 592 с.. — (Россия. ХХ век: Документы / Под ред. А.Н.Яковлева ).

Документы из фондов РГАСПИ, РГАНИ, ЦАВС РФ, большая часть ранее не публиковалась или публиковалась без архивных ссылок. Темы разделов: деятельность ЕАК, всплеск бытового антисемитизма в первые годы после войны, убийство Михоэлса, дело ЕАК, дело М.Вейцман, взаимоотношения с Израилем, дело врачей, дело "Союза борьбы за дело революции" (СДР). Хронологические рамки публикации: март 1938 - февраль 1953 г.

Tags: антисоветское, история, красные, межнациональные отношения, нацизм, репрессии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments