tverdyi_znak (tverdyi_znak) wrote,
tverdyi_znak
tverdyi_znak

Categories:

Теодор Ойзерман. 100 лет философу



100 лет назад родился Теодор Ильич Ойзерман — философ, участник войны, заведующий кафедрой истории зарубежной философии философского факультета МГУ, зав. отделом истории философии стран Западной Европы и Америки Института философии РАН; академик РАН. Один из авторов и редакторов 6-томной «Истории философии».
Каждому, кто изучал в советском или постсоветском вузе философию, знакомо имя Теодора Ойзермана...


Биография



Теодор Ойзерман родился 1 (14) мая 1914 года в семье учителей математики в местечке Петроверовка (Поплавское) Тираспольского уезда Херсонской губернии (ныне — село Жовтень Ширяевского района Одесской области Украины), расположенном на берегу реки Большой Куяльник. Рано остался без отца, который погиб в 1922 году. В 1930 году окончил 33-ю школу-семилетку в Днепропетровске и поступил учеником-котельщиком на местный паровозоремонтный завод.

В период кампании «коренизации» на Украине мать будущего философа была уволена из школы за незнание украинского языка. Фарион и Тягнибок были бы очень довольны...

В 1931 году переехал с матерью в городок Кольчугино Владимирской области, где мать устроилась на работу в средней школе, а он был принят электриком в пароэлектрический цех Кольчугинского металлообрабатывающего завода, где трудился в продолжение последующих трёх лет. Параллельно учился на вечернем рабфаке, после окончания которого поступил на философский факультет Московского института философии, литературы и истории (МИФЛИ), где учился у В. Ф. Асмуса. В 1937 году, будучи студентом последнего курса, был направлен преподавателем в Саратовский университет.

Т. И. Ойзерман вспоминал:
В 37-м году столько преподавателей посадили, что меня, студента пятого курса, отправили преподавать в Саратовский университет. Там на весь город остался только один преподаватель философии, остальные оказались меньшевиками, эсерами и троцкистами. Я преподавал и решил даже остаться там, тем более, что я уже собирался жениться, но декан меня уговорил вернуться в Москву и пойти в аспирантуру. Однажды я прочитал лекцию, после которой меня вызвали к декану который сказал:

— На вас поступил сигнал: в лекции вы сказали, что при коммунизме будут противоречия.
— Но, вы же знаете, Леонид Федорович, что Ленин говорил по этому поводу: антагонистических противоречий не будет, а неантагонистические останутся.


В 1938 году окончил МИФЛИ, затем аспирантуру по кафедре истории философии при нём. В 1941 году защитил кандидатскую диссертацию «Марксистско-ленинское учение о превращении необходимости в свободу» (оппонировали М. А. Дынник, М. Т. Иовчук и П. Ф. Юдин; научный руководитель Г. Ф. Александров). Преподавал в МГУ с 1940 года. Работал в отделе консультаций журнала «Большевик», занимался лекторской деятельностью. Печатал рассказы в журналах «Пролетарский авангард» и «Красная новь».

В годы Великой Отечественной войны — на фронте. Призван 8 июля 1941 года, как кандидат наук был направлен в офицерскую школу, после окончания которой в должности старшего политрука был инструктором политотдела дивизии ПВО; вступил в ВКП(б). С 1943 года — на Воронежском фронте, затем в пехотной части на Украинском фронте, воевал в Польше и Германии, контужен во время боёв на Курской дуге. После войны до 1946 года служил в Бадене под Веной. За участие в боевых действиях награждён орденом Красной Звезды и Отечественной войны второй степени.

Из интервью с Ойзерманом:
Вы до Германии дошли в 1945 г.? Там закончили войну?

Ойзерман Т.И. Ну да, в Германии. И поскольку у нас осталось так мало активных бойцов, нам поручили просто осаду Бреслау, т.е. нынешнего Вроцлава. Причем информация была недостаточная: оказалось, в Бреслау находилось 40 тысяч немецких солдат, а нас — всего 5 тысяч. Правда, нам пришел на помощь танковый полк, затем 16-я воздушная армия помогала. Но в общем, конечно, взять Бреслау мы не смогли. И так было до конца войны. 7 мая немцы просто сдались нам, поскольку на Западе они уже начали сдаваться. И тогда мы обнаружили, что их 40 тысяч. Они, конеч­но, не представляли, что могли бы легко вырваться из этого окру­жения, поскольку оно было фактически липовое. Данных разведки у них тоже не было, как и у нас.

На этом и кончилась моя война. Но так как я хорошо знал уже тогда немецкий язык, то меня не отпустили, а перевели в Центральную группу войск в Вену. Там я был лектором политуправления Центральной группы войск. Надо было вести разъяснительную работу с местным населением. Это было очень трудное дело, потому что политика была не продума­на, ввели 8-часовой рабочий день, а у них был уже 7-часовой и т.п. В результате на выборах в парламент компартия провали­лась, к власти пришла консервативная партия.


После войны философа не хотели демобилизовать, но он напомнил о своей контузии, и о том, что ограниченно годен. После демобилизации в июне 1946 годa вернулся на преподавательскую работу — сначала в Московском экономическом институте, а с 1947 года — на философском факультете МГУ.

Конец 40-х годов — время печально известной кампании по борьбе с космополитизмом. Как вспоминал Т. Ойзерман:
— Я пережил немало неприятных моментов в те годы, причем именно по причине моей национальности. Когда я пришел устраиваться на философский факультет МГУ, декан сказал, что принять меня невозможно, и даже не постеснялся намекнуть на истинную причину. Мне посоветовали подать заявку на конкурс на звание доцента в Экономический институт имени Плеханова. Туда меня взяли без всяких проволочек. Но затем я все же перешел в МГУ и вскоре стал заместителем заведующего кафедрой зарубежной философии философского факультета. В то время постоянно проводились собрания, на которых осуждали космополитов. Среди моих аспирантов был один еврей по фамилии Вейцман — его конечно изгнали с факультета и даже из Москвы, в глушь какую-то отправили. И еще был один с нерусской фамилией — Мельвиль. Но тот был никакой не еврей, конечно, а, наоборот, дворянин. У него какой-то дальний предок был англичанин. Его тоже начали пропесочивать, но потом видимо посмотрели анкету и отпустили.

С 1949 года исполнял обязанности заведующего кафедрой истории зарубежной философии МГУ. В октябре 1951 года защитил докторскую диссертацию «Развитие марксистской теории на опыте революций 1848 года», в 1954—1968 годах — заведующий кафедрой истории зарубежной философии МГУ. Одновременно в 1962—1966 годах — профессор Высшей партийной школы при ЦК КПСС. С 1968 года — профессор и старший научный сотрудник Института философии АН СССР, в 1971—1987 годах — заведующий сектором истории философии стран Западной Европы и Америки, с 1980 года — отделом истории философии), в 1971—1987 годах — профессор Института повышения квалификации преподавателей общественных наук при МГУ. Главный научный консультант Академического научно-педагогического института РГСУ.

Интересный эпизод в биографии Т. Ойзермана — участие в разработке Конституции СССР 1977 года. Как вспоминал философ, в ходе работы над конституцией было создано несколько комиссий из ученых разных специальностей. Одну из них возглавлял сам Алексей Николаевич Косыгин, председатель Совета министров СССР...
"Меня пригласили туда, хотя особой охоты работать в ней у меня не было, но и отказаться прямо я не мог. Я пришел туда, а там сидят одни экономисты, обсуждают формы собственности при социализме. Я спрашиваю одного из помощников Косыгина:

— Для чего меня пригласили, я ведь заведую кафедрой зарубежной философии?
— Положено, чтобы был философ, — ответили мне.

Как я там выступил, вспоминали потом еще долго. Очевидно, я Каутского начитался. Я сказал, что существуют разные виды общественной собственности: профсоюзов, общественных организаций, существует, наконец, частная собственность. Мне, конечно, возразили, что в СССР нет частной собственности, только личная. А я говорю: крестьянин имеет свинью, корову, и это не просто продукт питания, а средство производства (если он, скажем, торгует на базаре мясом или яйцами), значит, в полном согласии с марксистским определением, — это частная собственность. Больше меня туда не приглашали".


Легко догадаться, почему...

Член-корреспондент АН СССР (1966), действительный член АН СССР (1981; с 1991 года — РАН) и Академии наук ГДР (ныне — Берлин-Бранденбургская Академия наук), с 1987 года — советник при дирекции Института философии. Лауреат Ломоносовской премии (1965) за монографию «Формирование философии марксизма», премии имени Г. В. Плеханова АН СССР (1980) за монографию «Главные философские направления», Государственной премии СССР (1983) за монографию «Формирование философии марксизма» (переведена на 5 иностранных языков). Действительный член Международного института философии (Париж), почётный доктор (honoris causa) Йенского университета (1981).

Награждён орденами «Знак Почёта» (1961), Трудового Красного Знамени (1974) и Октябрьской Революции (1984). Член редакционных коллегий журналов «Вопросы философии», «Философская наука» (до 1958 года), «Вестник Московского государственного университета» (до 1965 года), один из ведущих авторов и член редколлегии многотомной «Истории философии» (1957—1965) и «Краткого очерка истории философии». Был членом редакционной коллегии серий «Памятники философской мысли» и «Философское наследие» (обе — издательство «Наука»).

С 1994 года — сопрезидент российско-немецкого центра по изучению современной немецкой философии и социологии. Работоспособность и научное долголетие Т. И. Ойзермана необычайны: он автор не менее 34 монографий (первая из которых вышла в 1948 году), более 20 из них изданы на иностранных языках в 10 странах, несколько монументальных трудов были им опубликованы в возрасте более 90 лет. В 2008 году награждён премией «Триумф-наука» в номинации «Гуманитарные науки».



Т. И. Ойзерман — автор работ по истории немецкой классической философии и марксизма, теории историко-философского процесса, теории познания, философским воззрениям И. Канта, Г.-Ф. Гегеля, И.-Г. Фихте, Ф. Шеллинга. Т. И. Ойзерман был инициатором создания «Историко-философского ежегодника», специализированного издания, посвященного вопросам истории философии как науки. Составитель Собрания сочинений И. Канта в 6 томах (М.: Мысль, 1964). Одной из наиболее цитируемых его работ в зарубежной литературе является статья 1981 года по кантовской доктрине ноумена (Kant’s Doctrine of the «Things in Themselves» and Noumena, Philosophy and Phenomenological Research, Vol. 41, No. 3, Mar., 1981, 333—350), в которой он рассматривает её отличия от концепции вещи в себе. Большинство монографий переведены на китайский, немецкий, венгерский, некоторые труды также на английский, фарси, арабский, испанский, турецкий, румынский и болгарский языки.

В 1950—1953 годах был научным руководителем кандидатской диссертации Эвальда Васильевича Ильенкова «Некоторые вопросы материалистической диалектики в работе Маркса „К критике политической экономии“», повлиявшей на выделение диалектической логики как направления марксистско-ленинской философии. Также среди аспирантов Т. И. Ойзермана — П. П. Гайденко, Д. М. Гвишиани, Н. И. Лапин, М. К. Мамардашвили и другие известные учёные.



Конечно, факт такого долгожительства сам по себе примечателен. Но ведь философ интересен не только количеством, но и качеством прожитых лет. И я с грустью думаю, что умный, талантливый человек потратил изрядную часть своей жизни на то, что являлось на самом деле не философией, а политической идеологией...
Парадокс в том, что именно в стране, где победили идеи Маркса, марксизм как направление философской мысли фактически перестал развиваться.
Но Ойзерман все-таки пытался развивать марксизм как научное учение. С годами он всё больше находил противоречий в учении марксизма.



- Как бы Вы охарактеризовали роль, которую сыграл марксизм в российской истории?

- Я всегда полагал, что Маркс – величайший социальный мыслитель. В то же время, на мой взгляд, он совершил немало ошибок, многие из которых были неизбежны. Он стал социалистом задолго до того, как разработал свое экономическое и социальное учение. Его положение о неизбежности смены капитализма социализмом было убеждением, в сущности, верой, которую он разделял вместе с другими социалистами. Экономического обоснования социализма Маркс не дал, и дать не мог. Он сам писал, что цель «Капитала» - исследовать законы современного, то есть капиталистического общества. О социализме же в первом томе имеются лишь беглые упоминания. Поэтому утверждение Ленина, будто Маркс экономически доказал неизбежность социализма, не соответствует действительности. Ни Маркс, ни Энгельс, и никто другой не могли доказать, что социализм есть единственно возможная альтернатива капитализму. Вообще альтернатива не существует в единственном числе. Единственная тенденция, которая, как ему казалось, подтверждала это убеждение Маркса, был процесс обобществления средств производства при капитализме, то есть концентрация и централизация капитала. Но последующее развитие показало, что средние и мелкие слои отнюдь не исчезают, что мелкое и среднее производство способно возрождаться даже в интересах крупного капитала. И это нормальное развитие капитализма, чего Маркс, конечно, предвидеть не мог. Это главное заблуждение неизбежно сказывалось и на других его высказываниях о будущем обществе.

Относительно моей общей оценки марксистской философии. Я по-прежнему стою на позиции материалистического понимания истории, за исключением концепции базиса и надстройки, которую я отвергаю, поскольку она противоречит положению о том, что общественное сознание отражает общественное бытие. Из разделения базиса и надстройки неизбежно следует, что художественные, философские, моральные и прочие взгляды отражают лишь экономические отношения, а не общественное бытие в целом. Здесь я усматриваю явное внутреннее несогласие.

В оценке экономического учения Маркса я не специалист, но тем не менее я считаю глубоким заблуждением Маркса его утверждения о прогрессирующем обнищании пролетариата, о законе тенденции нормы прибыли к снижению, а также положение о том, что стоимость товара всегда определяется количеством общественно-необходимого рабочего времени.

Марксизм как идеология исчерпал себя уже при Советской власти и к настоящему времени утратил свое влияние. Диалектический материализм и материалистическое понимание истории сохраняют свое значение как научные попытки. И то, и другое учения изложены Марксом и Энгельсом эскизно, фрагментарно, далеко не без серьезных ошибок. Тем не менее конкретное содержание теории марксизма остается достоянием современной науки об обществе. Это достояние подвергается критическому анализу, который выявляет в нем идеи, концепции, заслуживающие дальнейшего развития. Маркс по-прежнему признается самым выдающимся социальным мыслителем, но это нисколько не мешает критически оценивать его теорию. Продуктивно работающих марксистов у нас и за рубежом почти нет. Есть ученые, которые стремятся критически разобраться в марксизме, не порывая с ним окончательно. Марксизм в России сыграл определенную положительную роль в период подготовки буржуазно-демократической (Февральской) революции. Октябрьская революция была ее продолжением. Она обещала землю крестьянам, заводы и фабрики рабочим. Но и земля, и промышленность стали государственной собственностью, то есть обещания не были выполнены. В советское время марксизм стал догматизированной системой, отличной от учения Маркса и Энгельса. Все мы были марксистами, не осознающими этого важного обстоятельства. Марксизм-ленинизм (то есть не настоящий марксизм) стал идейной основой тоталитарного государства. Это трагедия.



Источники:
(Ойзерман, Теодор Ильич)>
Наука и жизнь Теодора Ойзермана
Интервью с Т.И. Ойзерманом
Tags: философия, юбилей
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments