tverdyi_znak (tverdyi_znak) wrote,
tverdyi_znak
tverdyi_znak

Categories:

«Я умру в крещенские морозы». Как погиб Николай Рубцов



50 лет назад не стало поэта Николая Рубцова. «Я умру в крещенские морозы», - предсказал он.

Я умру в крещенские морозы
Я умру, когда трещат березы


Так и случилось. Напророчил на свою беду...
Жизнь поэта Николая Рубцова трагически оборвалась 19 января 1971 года.

Зима глухая бродит по дорогам,
И вьюга злая жалобно скулит...
Я ухожу до времени и срока,
Как мне судьба постылая велит.


Трудно сказать, каким путем пошла бы поэзия Рубцова, если бы поэт не погиб преждевременно. Несмотря на советское воспитание, он тянулся к вечному, доброму, светлому.

Из интервью с писателем Н.М. Коняевым:
— По воспоминаниям современников, Рубцов часто приходил к полуразрушенному храму и там подолгу о чем-то думал. У него есть такие строки: «С моста идет дорога в гору, а на горе — какая грусть — лежат развалины собора, как будто спит былая Русь».
— Это стихотворение не поэтический вымысел, а абсолютно точная фотографическая картина того, что видишь, въезжая в Николу (место, где родился Рубцов — ред.). Во всяком случае, еще 5 лет назад это было так. Действительно, там на горе стояла арка, оставшаяся от купольной части храма, который в советские времена был превращен в пекарню. Такая «церквопекарня» получилась. Впечатление не просто ужасающее, оно душераздирающее! Большее глумление над Россией трудно придумать! Поэзия Рубцова — попытка возродить тот разрушенный храм. Когда открываешь книгу его стихов, выстраиваются стены, возносятся купола. Тема храма так или иначе присутствует почти в каждом стихотворении поэта.


Лирическая муза Рубцова воспевала любовь к «тихой моей родине», где над зимним серебром горит звезда полей, а вдали виден храм старины удивительной, белоколонный. И где матушка молча принесет воды...
Поэт тянулся к свету, добру. Но жизнь Рубцова оборвалась рано и трагически, когда ему было всего 35 лет. Спустя годы вокруг смерти поэта стали создаваться мифы.

Перечитал некоторые статьи о гибели Рубцова. Кое-что из этого под катом: во-первых, объем большой, а во-вторых, просто это грустно и тяжко. Но кому интересно — почитайте.
Я, например, и не знал, что рязанскому писателю Борису Шишаеву довелось стоять у гроба Рубцова и ужасаться страшному зрелищу...

Поэт Николай Рубцов был убит 19 января 1971 года во время ссоры с женщиной, на которой собирался жениться.
Эта женщина — поэтесса Дерябина-Грановская — была осуждена за убийство, отсидела 5 лет и 7месяцев, после чего ее амнистировали в связи с Международным женским днем.
Годы спустя стали появляться статьи, интервью, которые она давал. И в них картина смерти Рубцова была уже иной...

Cмерть поэта до сих пор является источником многочисленных спекуляций и совершенно нелепых версий. В окололитературных кругах, например, есть люди, искренне убежденные, что убийство поэта было... ритуальным. Единственное, в чем никогда не было сомнений, — кто сделал ЭТО.

Из материалов Вологодского городского суда:
«...Подсудимая познакомилась с Рубцовым Н. М. в 1963 году... В 1969 году, расторгнув брак с мужем, переехала из Воронежа в Вологду и пришла к Рубцову Н. М. Устроившись на работу в сельскую библиотеку, стала встречаться с Рубцовым и вскоре вступила в интимную связь с ним...
8 января 1971 года подсудимая и Рубцов подали заявление о регистрации брака. 18 января 1971 года в течение дня Рубцов распивал спиртные напитки сначала в шахматном клубе, затем в ресторане «Север», а впоследствии на квартире. В 23 часа он и подсудимая остались одни. Между ними возник скандал, инициатором которого был Рубцов. В 4 часа утра скандал между Рубцовым и подсудимой перерос в драку, в ходе которой оба упали на пол. Рубцов кричал: «Я люблю тебя, Люда...»
...Эти последние рубцовские слова пересказывали по-всякому. Многие уверены, что на самом деле поэт произнес: «Я ЖЕ люблю тебя, Люда». И вот это добавленное «же» как бы подтверждало вывод следствия о том, что убийство было умышленным. Отсюда — немалый срок в 8 лет. В юридической практике тех лет в схожих по обстоятельствам ситуациях обвиняемые нередко получали условные сроки...
«...Подсудимая схватила Рубцова за шею и задушила его. После того как Рубцов скончался, подсудимая сделала приборку в комнате и пошла в милицию, где сообщила, что она убила Рубцова Н. М.
...Виновность подсудимой доказана:
Актом судебно-медицинской экспертизы, которой установлено, что смерть Рубцова Н. М. наступила от механической асфиксии, от сдавления органов шеи руками, и что перед смертью Рубцов Н. М. был в состоянии средней (близкой к сильной) стадии опьянения».

Слово обвиняемой
У этого убийства не было очевидцев, и все доказательства опирались на показания Людмилы Дербиной и выводы вологодских судмедэкспертов. Но, как выяснилось спустя много лет, та картина убийства, которую в 1971 году рассматривал суд, отличалась от реальной...
В 1998 году Людмила Дербина обратилась с жалобой к председателю Федерального областного суда города Вологды:
«Несправедливое решение суда послужило хорошей платформой для разного рода клеветников, которые договорились до того, что я агент КГБ и была подослана к Рубцову. Травля обострилась, когда в 1993 году были опубликованы мои воспоминания о Николае Рубцове, а в 1994 году был издан сборник стихов «Крушина», имеющий среди читателей несомненный успех. Я полностью отрицаю вину в умышленном убийстве Рубцова»...
Дербина просит повторно рассмотреть ее дело, ведь суд когда-то не придал значения тому, с какой нереальной легкостью женщина совершила это убийство... Вот как описывает последние жуткие минуты жизни поэта сама Людмила Дербина:
«Рубцов тянулся ко мне рукой, я перехватила ее своей... Другой рукой, вернее, двумя пальцами правой руки, большим и указательным, я стала теребить его за горло. Он крикнул мне: «Люда, прости! Люда, я люблю тебя! Люда, я люблю тебя!»... Сильным толчком Рубцов отбросил меня от себя и перевернулся на живот. Отброшенная толчком, я увидела его посиневшее лицо. Испугавшись, вскочила на ноги и остолбенела на месте. Он упал ничком, уткнувшись лицом в то самое белье, которое рассыпалось по полу при нашем падении. Все это произошло в считанные секунды. Но я не могла еще подумать, что это конец. Теперь я знаю: мои пальцы парализовали сонные артерии, что его толчок был агонией, что, уткнувшись лицом в белье и не получая доступа воздуха, он задохнулся».
Можно усомниться в эмоциях женщины, можно не доверять воспоминаниям человека, который пытается спустя много лет вольно или невольно обелить свой страшный проступок... Но, когда по просьбе Дербиной уголовным делом заинтересовались компетентные питерские медэксперты, после ряда следственных действий картина убийства предстала в ином свете...
30 лет спустя: слово экспертов
В конце 2000 года Юрий Молин, профессор кафедры судебной медицины, и Александр Горшков, заведующий медико-криминалистическим отделом областного бюро судмедэкспертизы, государственный судебно-медицинский эксперт высшей категории, провели следственный эксперимент с участием Людмилы Дербиной. Смоделированные трагические события фиксировались на видеокамеру. И вот что рассказала экспертам «убийца» поэта:
— Здоровье Рубцова в последние месяцы жизни удовлетворительным назвать было нельзя. На боли в сердце жаловался. У него всегда был валидол в кармане. Друг Рубцова Сергей Чухин в своих воспоминаниях писал: «Рубцов болел. На столе рядом с диваном были разбросаны разнокалиберные таблетки. «Знаешь, сердце прихватывает»...
4 января 1971 года (за несколько дней до трагедии. — Прим. автора) сердечный приступ случился прямо в Союзе писателей. Хотели вызвать «Скорую», но он отказался. Видимо, опять обошелся своими карманными лекарствами. 5 января он ходил по дому, согнувшись, держа правую руку на сердце. Должна была сохраниться его медицинская карта в поликлинике по месту жительства, но следствие не сочло нужным с ней ознакомиться...»
...Вологодские эксперты не обратили внимания и на то, что симптомы смерти Рубцова никак не похожи на симптомы смерти от механической асфиксии: не было ни судорог, ни одышки, ни выделения мочи и кала. Это подтверждают не только заинтересованная Людмила Дербина, но и объективные данные — наличие мочи в трупе, направленной экспертами для судебно-химического исследования. Для финального этапа механической асфиксии типичны утрата сознания и полное расслабление. Рубцов кричал перед смертью осмысленные фразы, это подтвердили соседи, а затем перевернулся на живот. При удавлении на коже остаются кровоподтеки и ссадины, соответствующие подушечкам пальцев, на теле Рубцова были лишь царапины...
Вывод оказался однозначным: Рубцов умер сам, от сердечного приступа, который спровоцировал хронический алкоголизм с поражениями сердца: «...перенапряжение, связанное с освобождением от рук нападавшей, и ее резкое отталкивание явились последним фактором, который мог вызвать развитие острой сердечной недостаточности, приведшей к смерти».
В деле поэта остается еще множество вопросов: почему эксперты не обратили внимания на то, что в картине «убийства» отсутствуют классические признаки механической асфиксии, описанные в учебниках прошлого века? Зачем осудили Людмилу Дербину?..
Очевидно, что нужна еще одна компетентная судмедэкспертиза. И следствие по делу, давно списанному в архив, рано считать законченным.
Отсюда: «Поэта Рубцова никто не убивал»
Также здесь:
Людмила Дербина не считает себя убийцей Николая Рубцова и не нуждается в реабилитации



Она еще и книжки пишет о Рубцове:




***
Однако же эти статьи вызвали у многих возмущение. Тем более, что достаточно много людей еще осталось, помнящих трагическую историю гибели поэта Рубцова.

«Интерфакс» взял интервью у следователя Вячеслава Меркурьева, который тогда вел уголовное дело по факту гибели лирика.
Следователь сказал, что убийство носило чисто бытовой характер и его расследование не представляет профессионального интереса: «Дело было совсем не громкое и, можно сказать более, — обычное. Пьяный дебош, пьяная драка».
«Поскольку Людмила Дербина (в 1971 году — Грановская) призналась в преступлении и пришла в милицию сама, я встретился с ней, а уже после поехал на место происшествия. И в квартире я был первым», — рассказал Меркурьев.

Сейчас Меркурьев признает, что нарушил несколько инструкций при осмотре места происшествия. К примеру, вместо шести положенных для протокола фотографий он заснял в квартире Рубцова целую пленку. «Я не подозревал о том, что эта пленка все-таки сохранилась у совершенно незнакомого мне человека. Правда, и сейчас, с точки зрения криминалистики, дело об убийстве Рубцова не представляет никакого интереса. В нем было и будет все понятно. Тайной могут остаться только причины, по которым Дербина это сделала. Тем не менее, свое наказание по закону она понесла», — подчеркнул следователь.

В ночь на 19 января Николай Рубцов был задушен Дербиной в своей квартире в Вологде. Следователем прокуратуры, дежурившим в ту ночь по городу, был 21-летний Вячеслав Меркурьев, в то время самый молодой старший следователь прокуратуры в СССР.
В настоящее время Меркурьев живет в Вологде, преподает в двух высших учебных заведениях. С журналистами старается не общаться, так как считает, что «в том числе и с подачи журналистов возникло несколько десятков версий гибели Рубцова».

По словам Меркурьева, именно сейчас пришло время опубликовать уголовное дело об убийстве Рубцова.
«Как юрист я, пожалуй, стал бы возражать против этого. Hо как поклонник творчества своего знаменитого земляка-поэта, считаю, что необходимость этого действительно существует. Hа меня не раз выходили всякого рода «исследователи», «поисковики», «писатели» и «журналисты». Они пытались вытянуть какие-то детали уголовного дела, но от интервью я принципиально отказывался. Слишком уж много грязи было вылито на Рубцова за последние годы. Публикация материалов дела могла бы поставить все точки над i», — считает Меркурьев.
В начале 2006 года материалы дела об убийстве Hиколая Рубцова были впервые опубликованы в книге вологодского историка Михаила Сурова «Рубцов. Документы, фотографии, свидетельства».
(отсюда)

Еще:

Так что же произошло в те далёкие годы?
Рубцов и Д. познакомились в Москве ещё в 1963 году в общежитии Литературного института, но знакомство было мимолётным и никакого продолжения не имело. В 1968 году Д. случайно прочитала только что вышедшую книжку Николая Рубцова «Звезда полей» и была потрясена стихами поэта. В 1969 году специально приехала из Воронежа, где жила в то время, в Вологду и сама пришла в квартиру Рубцова, чтобы, как она скажет впоследствии, поклониться ему за его поэтический дар. Так начался этот гибельный роман. В ноябре 1970 года Д. поселилась у Рубцова в Вологде (квартира № 66, дом № 3, улица им. А. Яшина). В январе 1971 года они подали заявление в ЗАГС, а ночью с 18 на 19 января, в православный праздник Крещения, после ссоры и случилась эта трагедия, потрясшая всех! Во время ссоры с выпившим Рубцовым, Д. задушила его, потом убрала в квартире и пошла сама в милицию: «Я убила человека». Был закрытый суд, Д. получила 8 лет. Отсидев 5 лет и 7 месяцев, была досрочно освобождена. Сейчас живёт в Петергофе. Казалось бы: освободилась, живи, замаливай свои грехи, кайся и попроси прощение за содеянное злодеяние у дочери Н. Рубцова, неси достойно свой тяжкий крест! Смири гордыню! Китайская поговорка гласит: «У человека есть всегда место спасения от всех бедствий; место это – его душа». Но нет! Не такой характер у Д. Бесовская червоточина по-прежнему разъедает ей душу и ведёт по жизни. В 1994 году вышел сборник её стихов «Крушина». Содержание книжки у многих вызвало тревогу. И эту обеспокоенность лучше всех, наверное, выразил Виктор Филиппов в своей статье «Смерть поэта — литературный капитал для его убийцы» («Известия» 16.11.1996) «…судя по публикациям о Д и её стихам, в русской литературе появилась поэтесса с весьма болезненным представлением о духовных ценностях, для которой любовь и убийство есть причина и следствие. Уголовное преступление – ступень к известности. Иногда мне кажется, что грань между добром и злом стёрта…»

В 2003 году в городе Вельске были изданы её «Воспоминания о Рубцове». Даже таких одиозных исторических личностей, как убийц Пушкина и Лермонтова (Дантеса и Мартынова), невозможно представить записывающими воспоминания о том, как они убивали великих русских поэтов! Скажут, что сейчас другие времена, иные нравы. Да, и, к сожалению, далеко не лучшие, если подобные книги пишут и печатают. А «Воспоминания» Д. читают. Интересно! Это же пишет сама убийца. В книге много откровенной лжи, показушной театральности (об этих склонностях Д. упоминается в уголовном деле). Присутствует здесь и целый букет всяческой «чертовщины»: и чёрная магия, и кликушество. И всё это богохульно подано на фоне Православия. Всю книгу представлять незачем. Кому надо, найдут и прочитают. Расскажу только о последней главе, где Д., начитавшись, по-моему, Михаила Булгакова, пытается быть похожей на его Маргариту, а, может, Д. и вправду с Воландом встречалась, кто знает?! Оказывается, через какое-то время после выхода из тюрьмы, Церковь наложила на Д. епитимью на три года, и всё это время она провела на коленях в молитвах. «И вот наступил баснословный 1991 год. Именно в этом году в моей жизни произошло трансцендентальное постижение многих Божественных истин», – пишет Д. С ней стали происходить разные чудеса.

Когда она нуждалась в средствах, то в Никольском соборе в Петергофе к её ногам упал с небес кошелёк с деньгами. Д. стала слышать в храмах различные голоса, а однажды услышала глас от иконы Знаменье Божьей матери: «Возьми меня в руки. Прижми ликом к сердцу и неси в Петербург». 10 июня 1991 года рано утром я понесла икону в Петербург. Мне указывалась дорога, не всем, но некоторым встречным людям я должна была говорить такие слова: «Время антихриста кончилось в русской земле. Воля и Слава Господня!» Ещё в мае, когда меня одолевали тёмные силы и я сделала много записей под их диктовку, много вульгарных глупостей, которые все потом уничтожила, у меня появилось жгучее желание выйти на связь с Николаем Рубцовым. И я вышла. Я получила от него как бы телеграмму с таким текстом: «Приезжай в гости на могилку с зелёненьким». Это было незадолго до Троицы, которая была, как я помню, в 1991 году 25 мая. И я собралась ехать в Вологду».

Нравственная и моральная стороны так называемых «воспоминаний» Д. не волнуют. Деятельность её поразительна: она нашла неких специалистов – профессора кафедры судебной медицины Ю.А. Молина, судмедэксперта А.Н. Горшкова, которые сфабриковали заключение, что Николай Рубцов не был задушен, а умер от сердечной недостаточности во время той ссоры. Сделали они этот «сенсационный вывод» со слов самой Д и после просмотра материалов суда, т.е. по бумажкам. Написали как бы предположение, понимая, что за серьёзную бумагу можно и под суд пойти. А так, предположение и всё. Эту версию Д. озвучила и в книге. Об этом она говорила и в телепередаче. На последней странице своих воспоминаний Д. изрекает: «Через 30 лет, наконец, открывается истина по чудесному Промыслу Божию: Рубцов умер своей смертью».

Что тут скажешь?! После прочтения её книги, слыша то, что она говорит корреспондентам, ясно понимаешь, что её обращение к Церкви, к Богу – это не выстраданное раскаяние, не отмаливание грехов, а только поиски оправданий. И вообще: из всего её поведения видно, что Д. виноватой себя не считает, и прощения ей не очень-то и надобно. Ей нужно добиться только одного – оправдания и снятия с себя тяжести убийства. Для достижения этой цели она применяет любые, порой самые грязные способы. Но так в жизни не бывает! Случившееся не изменить! Свои воспоминания Д. заканчивает фразой: «Смерти нет, а жизнь каждого человека есть тайна, ведомая только Творцу». Немыслимо и дико слышать такие слова от человека, который лишил жизни другого!

Конечно, нашлось немало литераторов и читателей, которые встали на защиту Н. Рубцова. Были напечатаны статьи против инвектив Д., против попрания ею человеческих ценностей, об её кощунстве. Но это только раззадорило Д., она стала действовать ещё энергичнее, ещё наглее. Специально подогревает интерес к себе, участвуя в различных мероприятиях, даёт интервью, пишет статьи. При этом везде постоянно изворачивается и всячески пытается обелить себя, придумывая всё новые и новые версии той ужасной драмы. Я поражаюсь грязной лжи Д., когда она на всю страну вещает, что только легонько сдавила горло поэта двумя (так она сама говорит) пальчиками. А материалы и ужасные фотографии из уголовного дела называет подделкой.

В пророческом стихотворении о своей смерти Н. Рубцов писал: «Я не знаю, что это такое,/ Я не верю вечности покоя!» Бедный поэт! И здесь он оказался прав, нет ему покоя и после ухода в мир вечный.
Своё мнение об этой трагедии я выскажу в конце. А сейчас, чтобы «открыть глаза» несведущим своим оппонентам, хочу предоставить слово людям, знавшим и Николая Рубцова, и Д., а также покажу некоторые выписки из уголовного дела об убийстве поэта.

Из протокола допросов:
Вопрос: Когда вы душили Рубцова, то отрывали всю руку от его горла или нет?
Ответ: Я один раз отрывала руку, а затем снова схватила за горло. Горло у Рубцова было каким-то дряблым. Я давила Рубцова, то ослабляя силу нажима, то усиливая его.


Из судебно-психиатрической экспертизы:
…Сам характер убийства, множественные ссадины на горле Рубцова свидетельствуют о том, что подозреваемая Грановская как бы рвала горло Рубцова руками.

… в беседе держится высокомерно, с некоторой переоценкой собственной личности. В поведении элементы театральности. Эмоционально лабильна, обидчива. На вопросы, касающиеся убийства, отвечает с нескрываемым волнением. То на глаза навёртываются слёзы, то переходит к улыбке. Очень подробно, с мельчайшими деталями воспроизводит все моменты совершённого деяния.


Очень интересен донос тюремного стукача, под кличкой Рыжик. Этот документ сохранился в уголовном деле:
Источник, будучи с Грановской на прогулке, имела с ней беседу. В процессе таковой источник спросила: «Люда, ты мужа своего убила, зачем, не жалко теперь тебе его? На это Грановская высказала недовольство: «Я бы его ещё раз убила. Всю жизнь мне сломал. Пьяница, никчемный человек. Видите ли, поэт… учил меня. А мои стихи не хуже, а намного лучше.
Но, ничего, в Ленинграде есть люди, и за меня вступятся, и за границей тоже знают. Вспомнят ещё Д!»


На публикацию в «Литературном вестнике» отрывков из повести ленинградского писателя Н. Коняева «Путник на краю поля», где автор сообщил о том, что «…По слухам, она писала неплохие стихи», сама Д. отреагировала телефонным звонком к Н. Коняеву так:
- По сравнению со мной в поэзии Рубцов был мальчишкой! 7

А вот воспоминания выдающегося русского писателя В.П. Астафьева:
…Горло Коли было исхватано – выступили уже синие следы от ногтей, тонкая шея поэта истерзана, даже под подбородком ссадины, одно ухо надорвано. Любительница волков, озверевши, крепко потешилась над мужиком.
В. Астафьев «Пролётный гусь» Иркутск, 2002. (Стр. 304)




Из письма поэта, прозаика из Рязанской области Бориса Шишаева, который был во время учёбы в Литературном институте дружен с Николаем Рубцовым, и который вместе с поэтами Борисом Примеровым и Александром Сизовым приезжал из Москвы в Вологду на похороны Рубцова:
«…А потом в вологодском Доме политического просвещения стояли в почётном карауле у гроба Рубцова. Без содрогания смотреть на него было невозможно. На лице Коли были кровавые полосы, как будто проведённые когтями тигра, и одно ухо едва держалось – было совсем почти оторвано.
Я ещё подумал тогда: неужели нельзя было в морге хоть как-то упорядочить всё, привести в божеский вид? И душили меня слёзы. И ясно было одно: Коля убит, и убит зверски. И кто бы что ни говорил, что бы ни трезвонила теперь убийца, я тогда убедился в этом и всегда буду говорить только одно – Рубцова зверски убили.

(Полностью здесь: Лагерев С. Не убий! )

А в ЖЖ приводится разбор стихов Дербиной и делается вывод на основании тех строчек, что она написала еще ДО смерти Рубцова:
Дербина — продолжатель дела Дантеса

Судя по горячей дискуссии, развернувшейся в съемочном павильоне, смерть Николая Рубцова до сих пор многим не дает покоя. Михаил Суров, автор книги «Рубцов. Документы, фотографии, свидетельства», с экрана телевизоров уверял, что Людмила Дербина задушила поэта, «оцарапав его ногтями в присутствии, возможно, третьего лица».
...
Он попытался рассказать, почему считает, что Дербиной помогал еще один человек, но монолог прервали. «Версию о присутствии третьего человека всегда сворачивают, — утверждает Михаил Васильевич. — Поэтому я сейчас пишу вторую книгу о Рубцове, где будет приведено судебное дело, литературное, дело адвоката Федоровой, которая защищала Дербину».
Таинственным Сурову кажется присутствие в отношениях Рубцова и Дербиной некоего учителя из Ивановской области Рыболовова, который постоянно приезжал к Рубцову. Как описывают очевидцы, Рубцов боялся этого учителя и считал, что он из КГБ.

Также:
Виктор Вениаминович Коротаев, известный вологодский поэт и старший собрат Рубцова по лирическому цеху (ныне покойный), работал тогда в газете «Вологодский комсомолец». На судебное заседание он был допущен по командировочному предписанию, предусмотрительно выписанному в редакции.
В 1994 году в свет вышли «Воспоминания о Николае Рубцове», составителем которых стал Виктор Вениаминович. В сборнике есть и его строки, которые он не мог опубликовать в «молодежке» в 1971-м: «Подсудимая сидит за барьером, под охраной серьезного пожилого милиционера. Молодая еще, пышноволосая, глаза по луковице, грудастая, бедрастая, а голос мягок, чист и глубок. Как у ангела.
И все-таки этот ангел совершил дьявольское дело – сгубил редчайший русский талант, лишил всех нас светлого друга, осиротил близких и родных. Да и всю нашу землю – тоже. И если мы не произносили пока вслух имя этого ангела-дьявола, то лишь из жалости к его родителям, дочери, из простого чувства сострадания, а может быть, и излишней деликатности…»
...
О том, что суд был закрытым, мы уже говорили. Но были засекречены и сами материалы уголовного дела, с которых до сих пор этот гриф не снят (а по некоторым данным, дело вообще таинственным образом исчезло из архива). Именно это обстоятельство, как считают некоторые исследователи биографии Рубцова, позволяли Дербиной навязывать общественности только свою версию трагических событий, не оставляя места другим.

Однако в 2005 году материалы уголовного дела вдруг появились в свободном доступе. Известный вологодский предприниматель Михаил Суров опубликовал их в своей 700-страничной книге «Рубцов. Документы, фотографии, свидетельства» (как к нему попало уголовное дело, можно только догадываться).
И сразу обнаружились нестыковки между показаниями Грановской на следствии и более поздними «мемуарами», как она сама их называет. Какие?

Чего, по словам Дербиной, испугался Николай Рубцов
Противоречий много. Остановимся на последних минутах жизни Рубцова, как их описала Дербина в своих воспоминаниях: «Рубцов тянулся ко мне рукой, я перехватила ее своей и сильно укусила. Другой своей рукой, вернее, двумя пальцами правой руки, большим и указательным, стала теребить его горло. Он крикнул мне: „Люда, прости! Люда, я люблю тебя!“ Вероятно, он испугался меня, вернее, той страшной силы, которую сам у меня вызвал, и этот крик был попыткой остановить меня…»

И далее: «Сильным толчком Рубцов откинул меня от себя и перевернулся на живот… Я увидела его посиневшее лицо… Но я не могла еще подумать, что это конец. Теперь я знаю: мои пальцы парализовали сонные артерии, его толчок был агонией. Уткнувшись лицом в белье и не получая доступа воздуха, Николай Рубцов задохнулся…»

Перед тем, как пойти в милицию, она помыла руки….

Несколько иначе этот эпизод звучит в ее устах на первом допросе: «Я стала успокаивать его, уложила на кровать. Он ударил меня ногами в грудь и вскочил, уронив при этом стол. Оба мы упали на пол. Я разозлилась, схватила его за волосы. Рубцов старался схватить меня за горло, но я укусила его за руку, а затем схватила за горло и стала давить его. Мне было безразлично, что будет дальше. Я сильно давила Рубцова, пока он не посинел, и после этого отпустила его. Подняла тряпки с пола, вымыла руки и пошла в милицию».

Одни подробности из показаний исчезали, другие появлялись. Но пальцы на горле оставались…

Еще через 10 дней на допросе она снова описывает этот эпизод:
«Я схватила Рубцова в охапку и повалила на кровать… Но он босой ногой пнул мне в грудь. Я не упала, а только отшатнулась. Рубцов … вскочил, опрокинул стол, рванулся к двери из комнаты, но я схватила его в охапку и не пускала из комнаты. Рубцов сопротивлялся. Мы оба упали на пол, но я схватила Рубцова за волосы, каким-то образом оказалась наверху. Рубцов потянул руку к моему горлу. Я схватила руку Рубцова своей рукой и укусила. После этого схватила правой рукой за горло Рубцова двумя пальцами и надавила на горло.

Рубцов не хрипел, ничего не говорил – это длилось несколько секунд. Мне показалось, что Рубцов сказал: „Люда, прости. Люда, я люблю тебя. Люда, я тебя люблю“. Это были три фразы, он говорил их, а не кричал. Я взглянула на Рубцова и увидела, что он синеет, Я отцепилась от него. Рубцов сразу перевернулся на живот. Еще, кажется, вздохнул, а затем затих…»


«Когда вы душили Рубцова, — спрашивает следователь, — то отрывали всю руку от его горла, или нет?»
Ответ: «Я один раз отрывала руку, а затем снова схватила за горло. Горло у Рубцова было каким-то дряблым. Я давила Рубцова, то ослабляя силу зажима, то усиляя (так записано в протоколе.– Ред.) его».

Что было сказано подсудимой на суде о последних минутах Рубцова
Из протокола судебного заседания:
«Он лег на кровать, я стояла около. Затем он обеими ногами пнул меня в грудь, глазами стал что-то искать, схватил меня, и мы упали на пол. Он хотел схватить меня за горло, я его руку сильно укусила. Потом взяла пальцами за горло и держала… Когда он перевернулся на живот, то воздух, видимо, не стал проникать. Я не догадалась его перевернуть…»

Через несколько десятилетий в титрах одной телепередачи она будет значится как «вдова Николая Рубцова»…
(полностью зедсь : Александр Сергеев. Надежду русской поэзии» Николая Рубцова убили или он умер сам? )

Еще:

В.И.Белов на доводы адвокатов убийцы привёл следующие факты: «Пока же я первый скажу прокурору, что своими глазами (без очков) увидел наполовину оторванное ухо покойного. Не сам же Рубцов отрывал себе ухо, вся щека его и висок были в крови. Это помимо так называемой асфикции, то есть удушения, что знает вся Вологда.
...
Затем в «Вологодской неделе» от 27 сентября – 4 октября 2001 года Александр Цыганов опубликовал статью «Личное дело», в которой подробно изложил обстоятельства пребывания осуждённой Дербиной-Грановской в колонии в Вологде.
....

И удалось бы досрочное освобождение, если бы не наглость убийцы. А.Цыганов сообщает о письме Дербиной из тюрьмы в адрес Генриетты Меньшиковой:

«В этом письме она (Дербина) требовала (вот уж здесь точно у беззащитной женщины), чтобы та отдала всё, что принадлежало Рубцову. Здесь она ясно давала понять, что Рубцов безраздельно принадлежит ей. (Речь идёт о литературном наследии Рубцова, на котором Дербина рассчитывала погреть руки, – прим. автора). Тон письма – до сих пор не забыть – не только оскорбительный, но был злобный, угрожающий…И что же тогда оставалась делать жертве, получившей письмо, полное угроз? Да только одно: отправить это послание обратно, но уже конечно не адресату, а руководству колонии, дабы хоть как-то оградить себя от возможных преследований».

В результате за нарушение правил переписки Л.Дербину лишили всех «заработанных» ступеней исправления и она была лишена права на условно-досрочное освобождение. А сама Дербина (журнал «Слово», 1994, № 1-6) говорила себе: «Было одно упрямое, фанатичное: остаться самой собой, остаться самой собой!» Значит, осуждённая и не собиралась изменять свои взгляды, своё мировоззрение, своё отношение к преступлению!

О необузданном характере «поэтессы» говорит факт, который приводит Цыганов после беседы с начальником отряда колонии:
«Осуждённые стояли в очереди в прачечную, среди них была и Дербина-Грановская. Спустя какое-то время, последняя отошла в сторону по своим делам, а пустое место тут же заполнила другая осуждённая. Вернувшаяся Дербина-Грановская, увидев на своём месте постороннего человека, отчего-то внезапно ожесточилась и бросилась на женщину, повалив её на землю. И там схватила её за горло. Находившиеся рядом двое осуждённых с великим трудом отняли у Дербиной упавшую. А одна из этих женщин по фамилии Крылова тоже отбывала срок за убийство мужа. Вот эта-то Крылова и сказала тогда: «Теперь я знаю, как она убила Рубцова. Этот случай хотя до руководства колонии и не донесли, но начальнику отряда всё-таки проговорились…»
...
В периодическом издании «Опасная ставка» №7 (11), июль 1996 г., стр. 11,12 и 13 в статье под названием «Могла ль понять в тот миг кровавый…» приведены снимки растерзанной шеи Поэта, схема квартиры Н.М.Рубцова после убийства, а также следующая информация:
«О «поединке», на котором теперь настаивает Дербина, о «самозащите», о ситуации «кто кого», о «неосторожном убийстве» не может быть и речи: материалы уголовного дела полностью опровергают это. Под влиянием версии убийцы, усиленно муссирующейся прессой, Верховный суд Российской Федерации затребовал дело на предмет возможного опротестования приговора, вынесенного Грановской в 1971 году. И пришёл к выводу: оснований для пересмотра нет, произошло действительно умышленное убийство (ст. 103 УК РФ)».
(полностью здесь: Ю.Кириенко-Малюгин. Рубцов или Дербина-Грановская-Александрова)


См. также:
В квартире по-прежнему царило запустение, изожженная, грязная посуда была свалена в ванную вместе с тарой от вина и пива. Там же кисли намыленные тряпки, шторки-задергушки на кухонном окне сорваны с веревочки, столы в пятнах от гасимых о них окурков и словно изглоданы по краям. Об эти края сбивались железные пробки с пивных и прочих бутылок. Постель на диване была нечиста, из неплотно прикрытого шкафа вывалилось белье, грязный женский сарафан и другие дамские принадлежности ломались от грязи.
Ох, не такая баба нужна Рубцову, не такая. Ему нянька иль мамка нужна вроде моей Марьи, да что поделать, не у всякого жена Марья, а кому Бог даст. Коле Бог давал совсем ему не подходящих спутниц, в последнее время все чаще лахудр.
...
Случалось, и прежде от насильственной смерти погибали поэты, бывало, женщины их отравляли, кололи, стреляли, но чтобы руками, живыми руками женщина удушила мужчину, поэта поэт (а «Крушина» — убедительное свидетельство тому, что Людмила Дербина — поэт даровитый), — оттого все выглядит еще трагичней. В бремени своем носящая непомерно тяжкий груз, душу, в пепел сгораемую на медленном огне, тоску, раскаяние, любовь неугасимую, презрение людское, ненависть и много-много еще такого, чего никому не дано пережить и осознать.
...
...Пройдут годы. Посмертная слава поэта Рубцова будет на Руси повсеместная, пусть и не очень громкая. Найдется у вологодского поэта много друзей, биографов и поклонников. Они начнут превращать Николая Рубцова в херувима, возносить его до небес, издадут роскошно книги поэта. Не мечталось Рубцову такое отношение к себе при жизни. Все чаще и чаще станут называть Николая Рубцова великим, иногда и гениальным поэтом. Да, в таких стихах, как: «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны», «Видение на холме», «Добрый Филя», «Шумит Катунь», «Прощальное», «Вечерние стихи», «В гостях», «Философские стихи» и в последнем, в чемодане найденном, откровении века «Село стоит на правом берегу» — он почти восходит до гениальности. Но все же лучшие стихи поэта говорят об огромных, нереализованных возможностях. Он уже пробовал себя в прозе, он приближался к Богу, реденько и потаенно ходил в церковь, застенчиво молился.
Душа его жаждала просветления, жизнь — успокоения. Но она, жизнь, повторюсь, плохо доглядывает талантливых людей. И Господь, наградив человека дарованием, как бы мучает, испытует его этим. И чем больше оно, дарование, тем большие муки и метания человека.
(Полностью здесь: ВИКТОР АСТАФЬЕВ: ГИБЕЛЬ НИКОЛАЯ РУБЦОВА)

Упокой, Господи, убиенного раба Твоего Николая в селениях райских.

Ссылки:
Звезда Николая Рубцова
Николай Рубцов. Биография. Жизнь. Смерть. Любовь...
«Россия, Русь, храни себя, храни!»
"Я умру в крещенские морозы". Тайна гибели Николая Рубцова

Tags: криминал, литература, поэзия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments